Люблю и знаю. Знаю и люблю. И тем полней люблю, чем глубже знаю

«Я болен знанием пространства»: учёный, поэт, хранитель Земли

Был ли у Земли голос до того, как человек начал её изучать? Юрий Константинович Ефремов, географ и поэт, считал, что да. Просто нужно научиться его слышать. Учёный, объехавший страну от Кавказа до Сахалина и Курил, создатель Музея землеведения МГУ и автор сотен научных трудов, он обладал удивительным даром: видеть в хребтах и реках не просто объекты, а живую историю. Его можно назвать «рыцарем географических названий», и сегодня заповедник «Курильский» рассказывает историю человека, для которого знание пространства стало главной любовью и главной поэмой.

Путь к себе

Юрий Ефремов родился в Москве в 1913 году. В крещении и по паспорту он был Георгием, но всю жизнь именовался Юрием, используя этот вариант имени и как творческий псевдоним.

По окончании школы поступить в вуз оказалось непросто – при крестьянских корнях у него не было нужного «пролетарского» происхождения. С помощью отца он оказался сначала в Новосибирской сельхозакадемии, откуда его исключили за стихи в стенгазете, затем – в Тимирязевской в Москве.

Летом 1932 года студента-практиканта отправили на Кубань. Время было страшное: шла «героическая битва за урожай в условиях классовой борьбы с саботажем контрреволюционного элемента». Голод, станицы окружены вооружёнными отрядами, абрикосы вместо хлеба...

После практики Юрий не вернулся домой, а уехал на Чёрное море. Здесь, в горах у Красной Поляны, в его судьбе произошёл перелом, определивший весь дальнейший жизненный путь: «От этой картины захватывало дыхание. Внезапно родилась мысль – это мой мир». Он остался на Кавказе: работая экскурсоводом, открыл в себе «внутренний компас» географа, а через два года вернулся сюда уже студентом-географом МГУ. В 2013 году здесь, на горе Монашка, к 100-летию Ефремова будет установлен памятник – на месте, где он когда-то впервые почувствовал себя землеведом.

Учился Юрий блестяще. Геоморфология, ландшафтоведение, палеогеография, тектоника – к восприятию этих дисциплин он оказался внутренне готов и впитывал их с жадностью. Теперь перед ним раскрывались необъятные перспективы познания любимых гор – не только в пространстве, но и во времени. И не только краснополянских, но и тех, куда он ещё не ступал ногой. От краеведения наука привела его к землеведению – пониманию Земли как целого.

Осенью 1941 года МГУ был эвакуирован в Ашхабад. В 1942-м Юрий Константинович участвовал в экспедиции по исследованию пограничных с Ираном гор Копетдага. А в 1943-1944 годах направил в Генштаб записки о необходимости сопровождать полевые топокарты детальным географическим описанием. Его вызвали в Москву и предложили участвовать в организациивоенно-топографической службы при Генштабе. В военные годы Ефремов составлял страноведческие путеводители для генералитета Советской Армии по театрам военных действий.

Топонимист с душой поэта: возвращение имён Курилам

После освобождения дальневосточных территорий от японских захватчиков в 1947–1948 годах Ефремов как офицер Генштаба был направлен на Сахалин и Курильские острова в качестве руководителя географической части военно-топографической экспедиции. Об этом впоследствии вышла его книга – «Курильское ожерелье» (1951, 1953, 1962).

Задача, которую Ефремов решал на Сахалине и Курилах, была не просто военной, а куда более сложной – возвращение исторических русских и айнских названий многим географическим объектам. В те годы картина географических названий в этом регионе отличалось сложностью и большим разнобоем. Столкновение влияний нескольких языков и различных исторических периодов породило обилие синонимов и большую путаницу в транскрипции названий. Разобраться в этой картине и понять, что возникло случайно и может быть отброшено, а что достойно принятия, можно было только зная историю географических названий.

Работая с дояпонскими названиями, он настаивал на том, чтобы увековечить память русских первопроходцев – Невельского, Буссе, Рудановского, чьи имена были незаслуженно забыты. Благодаря его кропотливой работе и глубокому анализу карта Курильской гряды обрела историческую логику и ясность. Кунаширу, Итурупу, Ушиширу и другим топонимам были оставлены их айнские названия. А красивое выражение – «Курильское ожерелье» – навсегда прижилось в туристических путеводителях островов.

«В нашей власти направить работу по освоению Южного Сахалина так, чтобы попутно воссоздать все ценное, что содержала дояпонская география Южного Сахалина, исправить её недостатки, восстановить достойные старые русские названия, отражающие историю исследования и освоения Сахалина, увековечить память первых русских офицеров и учёных – исследователей Сахалина, память первых русских поселенцев и томившихся здесь политических ссыльных, наконец, память героев, павших в боях за освобождение Южного Сахалина в 1945 г. Многие объекты получат меткие ландшафтные определения, ряд удачных названий может быть получен и в порядке перевода или русификации японских. В местах, где сохранились айны и нивхи, следует восстановить коренные айнские и нивхские названия» – писал Юрий Ефремов в своей работе «О восстановлении дояпонских названий Южного Сахалина».

Лучшей наградой за труды Юрия Константиновича стало присвоение его имени одному из безымянных мысов на Малой Курильской гряде. 23 июня 2026 года Председатель Правительства РФ Михаил Мишустин подписал распоряжение, которым мыс на острове Юрий получил имя «Юрия Ефремова» — так Сахалинская областная Дума и Правительство РФ увековечили память человека, для которого география была не просто наукой, а делом жизни.

Поэтическая натура учёного не могла не откликнуться на суровую красоту архипелага. В его стихах Курилы предстают не просто точками на карте, а живым, дышащим ожерельем:

Проступают, как на бледном снимке,
Вереницей призрачных шатров
И мутнеют в стелющейся дымке
Контуры Курильских островов.

Вернувшись в Москву, в 1949 году Ефремов стал инициатором создания Музея землеведения в новом здании университета на Воробьёвых горах – буквально «на вершине Москвы», как потом назовёт он свою книгу воспоминаний. Юрий Константинович –первый директор Музея землеведения МГУ. Этой работе были посвящены 1950–1980 годы; по значимости с ней сравнима работа над капитальной книгой «Природа моей страны» (М., 1985).

Пожалуй, главной чертой характера Юрия Ефремова была разносторонность интересов и занятий. География, топонимика, охрана природы, литература, московская старина, искусство Эрьзи, Рериха, Чюрлёниса, шахматы, опера, джаз – везде он стремился к ясному и трезвому видению мира.

Причём всем этим он занимался исключительно бескорыстно, а точнее, «бескарьерно». Во время отпусков он за свой счёт успел побывать два раза на Цейлоне (о чем написал научно-популярную книгу «Остров вечного лета»), в Японии, Перу, США. Бывал также в Индии, Афганистане, Германии.

С экспедиционными исследованиями Юрий Константинович объездил всю страну: Кавказ, Копет-Даг, Урал, Прибалтику, Тянь-Шань, Карпаты, Крым, Прибайкалье, Хибины, Приморье.

Знакомство учёного с обширными и отдалёнными территориями помогло выработать своё видение предмета современной географии. Впоследствии оно было развито в концепцию о ландшафтной сфере Земли и вошло в обиход географической науки. Хотя Ефремов и сравнивал себя в стихах с «пешим» коростелем («Я бегу, наивный коростель, Шар земной дерзнув пешком измерить…»), его охват – скорее орлиного полёта. Не случайно он всю жизнь стремился к вершинам – гор ли, Москвы ли, поэзии.

«Знаю и люблю. И тем полней люблю, чем глубже знаю»

Сам себя Юрий Константинович считал в первую очередь поэтом. Это отражается не столько в его стихотворениях, сколько в восприятии природы, Земли, жизни, людей. Он был прекрасным лектором и рассказчиком, страстно желавшим поделиться увиденной красотой мира со всеми. Именно это его и отличало и как географа, и как поэта – жажда «открытия» знаний о Земле не только для себя, но и для всех.

Его перу принадлежат знаменитые слова, которые могли бы стать девизом для каждого, кто вглядывается в карту, собирается в поход или просто хочет понять душу родной земли:

Глубь недр пойму, и сроки углублю,
И с гордостью скажу родному краю:
Люблю и знаю. Знаю и люблю.
И тем полней люблю, чем глубже знаю.

Ефремов создал особый научно-художественный жанр ландшафтных фотоальбомов.
В середине 50-х годов издаётся альбом «Природа нашей Родины», вышедший и на английском языке. А фотоальбом «По Кавказскому заповеднику» 1984 года издания до сих пор остаётся одной из самых представительных книг, посвящённых этому уникальному уголку Кавказа. Опубликованы его альбомы о ландшафтах Дальнего Востока и Абхазии (озеро Рица), в 1985 году – обширный труд «Природа моей страны», тогда же создан комплект учебных ландшафтных картин для средней школы.

За научно-общественную деятельность Ю. К. Ефремов был удостоен звания почётного члена Географического общества СССР и Всероссийского общества охраны природы. В течение 10 лет Ефремов был учёным секретарем Московского филиала Географического общества СССР (1955–65 гг.). За это время он стал соавтором проекта Закона об охране природы в РСФСР, инициатором создания в нашей стране национальных парков и памятников природы. Он участвовал в битве за Байкал, выступалпротив первых попыток переброски северных рек, отстаивал от закрытия заповедники, поднимал вопрос об охране почв, создании Госкомприроды СССР.

Ефремов участвовал не только в судьбе далёких Курильских островов, но и облика столицы. Став в 1962 году членом Комиссии по наименованию улиц Москвы, он сумел добиться сохранения целого ряда исторических названий. Новым же улицам по его предложению стали давать имена по географическому принципу. Для северных районов –Таёжная, Полярная, Санникова, Амундсена, Нансена, Беринга, Дежнёва... Южным, соответственно, присвоили более «тёплые» названия – Ташкентская, Миклухо-Маклая, Ферганская, Севастопольский проспект.