Александр Яковлев на экологической тропе «Столбовская», охранная зона заповедника «Курильский». Остров Кунашир (Южные Курилы). 03.09.2023. Автор фото: Егор Гольдин.
С огромной благодарностью мы провожаем нашего сотрудника, Александра Яковлева –надёжного водителя, талантливого фотографа-анималиста и любознательного учётчика, посвятившего 13 лет заповеднику «Курильский».
Сейчас он вынужден переехать на материк и оставить свою должность. О заповедном пути и необычной судьбе Александра – в нашей статье.
Сейчас он вынужден переехать на материк и оставить свою должность. О заповедном пути и необычной судьбе Александра – в нашей статье.
В заповедной среде часто говорят, что случайных людей здесь не бывает. Если послушать Александра Яковлева, кажется, что его жизнь – это цепочка невероятных совпадений, которые в итоге сложились в один логичный маршрут.
Билет до Северо-Курильска
Александр родился в Барнауле и с юности его всегда тянуло работать в настоящих, суровых краях. Он мечтал о Советской Антарктической экспедиции и даже написал письмо директору института Арктики и Антарктики. Вскоре пришёл ответ: «Мы будем рады видеть вас в рядах советских полярников». Правда, для этого нужно было после окончания учёбы отработать три года, чтобы ехать туда уже готовым специалистом.
Тогда Александр поступил в гидрометеорологический техникум в Иркутске на техника-аэролога (зондирование атмосферы). Во время жизни в Восточной Сибири он почти полностью обошёл Байкал и в составе экспедиций исследовал хребты Хамар-Дабана. Учёбу прервала служба в армии, но после увольнения в запас Александр восстановился и получил диплом.
Как он сам говорит, на Курилы попал почти случайно: после окончания учёбы один из одногруппников предложил ехать на Дальний Восток работать. Хоть и не Южный полюс, но этот край тоже способен похвастать своей суровой романтичной экзотикой.
И вот запутанные тропы судьбы привели его на Парамушир – остров, где его дед был военным комендантом в 1947–1949 годах в Северо-Курильске, и где в 1947 году родилась его мама. Туда Александр и приехал работать на метеостанцию.
Билет до Северо-Курильска
Александр родился в Барнауле и с юности его всегда тянуло работать в настоящих, суровых краях. Он мечтал о Советской Антарктической экспедиции и даже написал письмо директору института Арктики и Антарктики. Вскоре пришёл ответ: «Мы будем рады видеть вас в рядах советских полярников». Правда, для этого нужно было после окончания учёбы отработать три года, чтобы ехать туда уже готовым специалистом.
Тогда Александр поступил в гидрометеорологический техникум в Иркутске на техника-аэролога (зондирование атмосферы). Во время жизни в Восточной Сибири он почти полностью обошёл Байкал и в составе экспедиций исследовал хребты Хамар-Дабана. Учёбу прервала служба в армии, но после увольнения в запас Александр восстановился и получил диплом.
Как он сам говорит, на Курилы попал почти случайно: после окончания учёбы один из одногруппников предложил ехать на Дальний Восток работать. Хоть и не Южный полюс, но этот край тоже способен похвастать своей суровой романтичной экзотикой.
И вот запутанные тропы судьбы привели его на Парамушир – остров, где его дед был военным комендантом в 1947–1949 годах в Северо-Курильске, и где в 1947 году родилась его мама. Туда Александр и приехал работать на метеостанцию.
Лишний час прожектора или вектор жизни в снежном молоке
Север умеет проверять на прочность, и один случай на Парамушире Александр помнит до мельчайших деталей. С товарищем ушли всего на два километра от станции, но попали в такую метель, что видимость стала нулевой. На обратном пути промахнулись мимо жилого дома, не заметив огней в паре шагов. В попытке выйти к метеостанции оказались на другой стороне острова. Там случайно наткнулись на старый японский ДЗОТ.
Когда руки окончательно отказали от холода и даже не могли открыть коробок спичек, пришло понимание: ДЗОТ — не спасение. Им с товарищем пришлось оставить укрытие и снова идти в бурю. Выручила наблюдательность радиста на метеостанции – он почувствовал неладное и не выключил дизель с прожектором в положенные 11 вечера. В коротком затишье ветра Александр увидел этот луч, который вывел их из снежного плена.
Север умеет проверять на прочность, и один случай на Парамушире Александр помнит до мельчайших деталей. С товарищем ушли всего на два километра от станции, но попали в такую метель, что видимость стала нулевой. На обратном пути промахнулись мимо жилого дома, не заметив огней в паре шагов. В попытке выйти к метеостанции оказались на другой стороне острова. Там случайно наткнулись на старый японский ДЗОТ.
Когда руки окончательно отказали от холода и даже не могли открыть коробок спичек, пришло понимание: ДЗОТ — не спасение. Им с товарищем пришлось оставить укрытие и снова идти в бурю. Выручила наблюдательность радиста на метеостанции – он почувствовал неладное и не выключил дизель с прожектором в положенные 11 вечера. В коротком затишье ветра Александр увидел этот луч, который вывел их из снежного плена.
Лаборатория в оцинкованной ванне
После распада СССР Александр успел поработать в туристическом кооперативе, а также радистом и начальником станции на мысе Васильева (примерно 120 километров от Северо-Курильска, куда добраться можно было только на вертолёте или пешком по берегу за три дня). Позже Александр Яковлев стал начальником метеорологической станции на острове Матуа.
Матуа – край земли в буквальном смысле: до ближайшего населённого пункта около 600 километров, а вертолёты Ми-8 долетали туда только с подвесными баками. Именно в этой изоляции пригодилось его давнее хобби – фотография.
Отец Александра, Валерий Яковлев, кинооператор-документалист и выпускник ВГИКа, подарил сыну первый фотоаппарат «Смена-символ» ещё в шестом классе. На метеостанциях Александр снимал на «Зенит» и освоил цветную фотографию почти в полевых условиях. Рецепт был прост и суров: детская оцинкованная ванна, два бачка и термометр. Чтобы проявить цвет, надо держать температуру воды с точностью до полуградуса; Александр ловил эти мгновения вручную, превратив свою квартиру на станции в фотолабораторию. Тот свой «Зенит-122» он сохранил до сих пор и решил оставить его в коллекции заповедника.
Путь, начавшийся с проявки плёнок в детской ванне на краю земли, приведёт к признанию профессионалами: снимки Александра не раз становились частью экспозиции престижного фестиваля природной фотографии «Первозданная Россия».
После распада СССР Александр успел поработать в туристическом кооперативе, а также радистом и начальником станции на мысе Васильева (примерно 120 километров от Северо-Курильска, куда добраться можно было только на вертолёте или пешком по берегу за три дня). Позже Александр Яковлев стал начальником метеорологической станции на острове Матуа.
Матуа – край земли в буквальном смысле: до ближайшего населённого пункта около 600 километров, а вертолёты Ми-8 долетали туда только с подвесными баками. Именно в этой изоляции пригодилось его давнее хобби – фотография.
Отец Александра, Валерий Яковлев, кинооператор-документалист и выпускник ВГИКа, подарил сыну первый фотоаппарат «Смена-символ» ещё в шестом классе. На метеостанциях Александр снимал на «Зенит» и освоил цветную фотографию почти в полевых условиях. Рецепт был прост и суров: детская оцинкованная ванна, два бачка и термометр. Чтобы проявить цвет, надо держать температуру воды с точностью до полуградуса; Александр ловил эти мгновения вручную, превратив свою квартиру на станции в фотолабораторию. Тот свой «Зенит-122» он сохранил до сих пор и решил оставить его в коллекции заповедника.
Путь, начавшийся с проявки плёнок в детской ванне на краю земли, приведёт к признанию профессионалами: снимки Александра не раз становились частью экспозиции престижного фестиваля природной фотографии «Первозданная Россия».
Из водителей — в натуралисты
В заповедник «Курильский» Александр попал... через автомагазин. В Южно-Курильске он работал с запчастями, где и познакомился с механиком и другими сотрудниками заповедника. Те позвали его водителем.
Работая водителем, он возил на учёты заместителя по научной работе – Максима Антипина. От него Александр и «подхватил» любовь к орнитологии. Александр начал покупать определители птиц, читать, вникать. Он убеждён: в заповеднике даже водитель должен знать, какая птица пролетела, и что за цветок расцвёл у дороги. Увидев такой неподдельный интерес, Александру предложили выполнять обязанности лаборанта в научном отделе. Он с удовольствием согласился.
В заповедник «Курильский» Александр попал... через автомагазин. В Южно-Курильске он работал с запчастями, где и познакомился с механиком и другими сотрудниками заповедника. Те позвали его водителем.
Работая водителем, он возил на учёты заместителя по научной работе – Максима Антипина. От него Александр и «подхватил» любовь к орнитологии. Александр начал покупать определители птиц, читать, вникать. Он убеждён: в заповеднике даже водитель должен знать, какая птица пролетела, и что за цветок расцвёл у дороги. Увидев такой неподдельный интерес, Александру предложили выполнять обязанности лаборанта в научном отделе. Он с удовольствием согласился.
Заповедное счастье и общая судьба
Заповедник для Александра — не только любимая работа, но и место встречи с будущей супругой. Их союз с заместителем директора по научной работе Еленой Линник стал настоящим профессиональным тандемом. Елена безгранично предана делу сохранения природы Кунашира, а Александр – её единомышленник, который понимает научную ценность проводимой работы и поддерживает во всех начинаниях. Они всё делали вместе: мониторинг, выезд в полевые экспедиции, благоустройство кордонов, установку научного стационара и приём научных групп.
Сейчас в их жизни наступил непростой период: из-за серьёзных семейных обстоятельств им приходится покинуть Кунашир.
Заповедник для Александра — не только любимая работа, но и место встречи с будущей супругой. Их союз с заместителем директора по научной работе Еленой Линник стал настоящим профессиональным тандемом. Елена безгранично предана делу сохранения природы Кунашира, а Александр – её единомышленник, который понимает научную ценность проводимой работы и поддерживает во всех начинаниях. Они всё делали вместе: мониторинг, выезд в полевые экспедиции, благоустройство кордонов, установку научного стационара и приём научных групп.
Сейчас в их жизни наступил непростой период: из-за серьёзных семейных обстоятельств им приходится покинуть Кунашир.
О наставничестве и «заповедной цепочке»
За годы на Дальнем Востоке было много интересных встреч и историй. Одна из них – знакомство с Дмитрием Метелицей. Елена и Александр встретили его буквально на тропе: Дима путешествовал по России автостопом и добрался до Курил. Разговорились, предложили поработать волонтёром. Дмитрий согласился. Руководство, заметив его энтузиазм и ответственность, предложило ему должность госинспектора. Так романтичный искатель приключений из Москвы остался на Кунашире на три года.
Александр давал ему советы, нужные книги, помогал с устройством кордона. И хотя позже Дима уволился, «заповедная цепочка» не прервалась: на своё место он позвал такого же мятежного духом друга, Михаила Рагимова, который и сегодня работает в заповеднике вместе с супругой. Так, благодаря одной случайной встрече, заповедник обрёл преданных делу людей.
За годы на Дальнем Востоке было много интересных встреч и историй. Одна из них – знакомство с Дмитрием Метелицей. Елена и Александр встретили его буквально на тропе: Дима путешествовал по России автостопом и добрался до Курил. Разговорились, предложили поработать волонтёром. Дмитрий согласился. Руководство, заметив его энтузиазм и ответственность, предложило ему должность госинспектора. Так романтичный искатель приключений из Москвы остался на Кунашире на три года.
Александр давал ему советы, нужные книги, помогал с устройством кордона. И хотя позже Дима уволился, «заповедная цепочка» не прервалась: на своё место он позвал такого же мятежного духом друга, Михаила Рагимова, который и сегодня работает в заповеднике вместе с супругой. Так, благодаря одной случайной встрече, заповедник обрёл преданных делу людей.
Остров, ставший частью души
Александр из тех людей, у кого нет чёткой границы между домом и работой. Заповедник для него – не запись в трудовой книжке, а образ жизни. Он говорит, что не представляет себя в четырёх стенах или у станка на заводе; его горизонт – это сопки и океан. Поэтому он так остро чувствует изменения, происходящие на Кунашире. С одной стороны – благоустроенный посёлок, с другой – боль за дикие места, ведь с развитием туризма проходимой техники становится всё больше, что существенно влияет на природу острова. Он видит эти перемены взглядом человека, который «пророс» в эту землю. И для него отъезд — это не финал, а вынужденная пауза.
Пусть как в ту метель на севере перед глазами всегда будет ориентир, который не даст сбиться с пути. Желаем Александру переждать эту «бурю» вдали от дома и пусть родной Кунашир помогает держать верный курс. До встречи на острове.
Мы не прощаемся, а просто оставляем свет включённым.
Александр из тех людей, у кого нет чёткой границы между домом и работой. Заповедник для него – не запись в трудовой книжке, а образ жизни. Он говорит, что не представляет себя в четырёх стенах или у станка на заводе; его горизонт – это сопки и океан. Поэтому он так остро чувствует изменения, происходящие на Кунашире. С одной стороны – благоустроенный посёлок, с другой – боль за дикие места, ведь с развитием туризма проходимой техники становится всё больше, что существенно влияет на природу острова. Он видит эти перемены взглядом человека, который «пророс» в эту землю. И для него отъезд — это не финал, а вынужденная пауза.
Пусть как в ту метель на севере перед глазами всегда будет ориентир, который не даст сбиться с пути. Желаем Александру переждать эту «бурю» вдали от дома и пусть родной Кунашир помогает держать верный курс. До встречи на острове.
Мы не прощаемся, а просто оставляем свет включённым.
Фотографии вошедшие в основную экспозицию фестиваля «Первозданная Россия»
Автор: Александр Яковлев.
